Самострелы для детей своими руками

Самострелы для детей своими руками
Самострелы для детей своими руками
Самострелы для детей своими руками
Самострелы для детей своими руками
Самострелы для детей своими руками

       Глава 1
       
       
       Устье лесной речушки показалось из-за поворота неторопливо, успев притянуть к себе завороженные взгляды большинства находящихся на судне путников.
       Заросли черемухи, уже добрых полчаса тянущиеся по низменным берегам Пижмы, сначала сменились невысокими порослями смешанного леса, а затем неожиданно могучими елями, спустившими свои извилистые корни почти к самому урезу воды. Внезапно плотная стена хвойных великанов исчезла, споткнувшись о водную преграду, появившуюся из глубины таежных дебрей, и всеобщему взору предстала широкая полоса пойменных лугов, отодвинувших деревья далеко в сторону.
       Самой речушки было почти не видно, она застыла в набежавшем на ее поверхность тумане, словно в сладкой, тягучей патоке. Ельник заканчивался небольшим обрывом, ступеньками падающим на узкий слой мокрого песка, а дальше тянулась зыбкая белесая дымка, которая накрывала не только зеркало застывшей в умиротворении воды, но и прилегающий заливной луг, теряясь в редких зарослях прибрежного тальника.
       Толстая пелена раскинувшегося тумана лишь изредка перемежалась высокими побегами камыша, прорастающими сквозь нее острыми стреловидными листьями и пучками соцветий. Все остальное было надежно скрыто под ее покрывалом. И лишь там, где она вплотную подходила к берегу Пижмы, клочки полупрозрачной ваты таяли, и под ними угадывалось широкое цветочное разнотравье, источающее запах меда и теплого лета.
       Казалось, еще мгновение и в зыбком мареве мелькнет силуэт Вуд-авы, богини воды, живущей в этой сказке и насылающей призрачные видения, чтобы порадовать усталого путника.
       Ближе к лодье туман истончался совсем и под ленивой желтоватой водой, несущей частицы земли из глубины лесной чащи, слегка угадывалось дно, на удивление плотное и песчаное. Кий умиротворенно перегнулся за борт и напился из пригоршни, не забыв попросить у богини очистить воду от всего злого. Машинально сорвав листок с наклонившейся почти до самой лодьи ивы, он бросил его в воду, воздав Вуд-аве плату за угощение.
       Захотелось лечь на спину и отдаться на волю течения, умиротворенно смежив очи в теплом бархате реки.
       -- Встаем!
       Голос лекаря прозвучал неожиданно, и Кий вздрогнул, посылая мысленные проклятия в его сторону. На самом деле относился он к нему неплохо, но мерзкая привычка волхва делать все, что хочет, раздражала. Вот и на этот раз не прошли они еще и осьмушки дневного перехода, как обладатель столь несносного характера, более присущего князьям, чем простым людям, вновь возжелал встать на стоянку.
       "Тоже искупаться, что ли, надумал?"
       Казалось, лекарь просто не понимал, что он в походе, а не на дружеской вечеринке, где можно походя потрепать знакомого по плечу или непреклонным тоном попросить передать солонку с другого края стола. С другой стороны железная тамга, болтающаяся на шнурке волхва, давала ему право изменить любой приказ походного воеводы. В отличие от него, у Кия на шее висела половинка серебряной, и он искренне недоумевал, почему она значила меньше, исходя хотя бы из ценности металла.
       Он пытался задавать свои вопросы Гондыру, который и возглавлял сей поход, но удмурт только посмеивался, хотя и обладал в точности таким же, как у него самого, знаком различия. Правда, тот был целым, так как в отличие от него сотник был полноправным ветлужцем.
       Тем не менее, за безопасность носителя столь весомого знака власти отвечал именно Кий, так как лекарь почему-то выбрал именно его лодью, и как полноправный хозяин на судне он вполне мог не обратить внимания на прозвучавшие слова. Однако причин отказать не было, поэтому пришлось скорчить недовольную физиономию и кивнуть гребцам, указав рукой в сторону берега.
       И вовремя. Заглядевшись на лесное чудо, он вовремя не заметил, как на противоположном берегу Пижмы, за лесным косогором, проявились очертания довольно большой деревушки. Одних крыш, выглядывающих из-за изгороди, он насчитал штук семь. Махнув рукой дозорным на идущих следом судах, он нехотя водрузил на голову шлем и вскочил на носовую палубу.
       "Опять целый день потеряем!"
       Несмотря на высказанную Кием досаду, причин переживать у большинства ветлужцев не было, и он сам это прекрасно понимал. Хотя торговля и велась общинным товаром, всем воинам, принявшим Ветлужскую Правду, полагалась весомая доля в прибыли. Учитывая, что именно в таких селениях можно было выгодно поменять железо и полотно на пушную рухлядь, вознаграждение обычного дружинника только за один трехмесячный поход доходило до целой гривны серебра. Понятно, что выплачивали такое количество не сразу, сначала нужно было сбыть шкурки новгородцам, однако недовольных не было.
       Местное население получало товар с доставкой на дом, а ветлужцы продвигались на восток, неумолимо подминая под себя торговлю на притоках Вятки. Справедливости ради стоило сказать, что на левый берег Вятки они еще не переходили, ограничиваясь родственными черемисскими княжествами, но в этот раз перед ними как раз и стояла задача проникнуть через Пижму к одо, называемыми также удмуртами, и выйти через них в верховья Камы, в Пермь Великую.
       Те земли были известны лишь тем, что на них не ступала нога чужаков, да еще загадочным закамским серебром, якобы валяющимся там под ногами, как простые камни. С первым утверждением еще можно было поспорить, поскольку булгарские купцы, пусть и немногочисленные, все-таки ходили торговать по Агидели1 Чулманской дорогой. В защиту же второго говорил тот факт, что вернувшиеся баснословно богатели, а еще то, что на эти места уже точил зубы Господин Великий Новгород, постоянно расширяя свои владения в ту сторону. По крайней мере, к югре2 и самояди3 ушкуйники за данью ходили уже давно.
       
       ##1 А г и д е л ь -- нижняя и средняя Кама (булг.).
       ##2 Ю г р а (у г р а ) -- предки хантов и манси.
       ##3 С а м о я д ь ( с а м о е д ы ) -- общее название ненцев, энцев, нганасан, селькупов и ныне исчезнувших саянских самодийцев.
       
       Вообще, русинское название "Перемь" Кий знал давно и отождествлял его с областью Вису, где издавна торговали булгарцы. Жила там та же чудь1, что повсеместно обитала ныне среди удмуртов на Вятке и Чепце. Одно он не мог взять в толк, почему ветлужцы называли Пермь Великой, и почему при разговорах о ней они ни разу не упоминали серебро? Сразу закрадывались сомнения, не напускали ли его соратники тумана в свои планы?
       
       ##1 Ч у д ь -- в данном контексте употребляемое в русских летописях собирательное название для нескольких разных племен, проживающих на Каме и Вятке, принявших участие в этногенезе коми-пермяков и удмуртов.
       
       Так что первым делом Кий попытался разузнать подробности, тщательно выпытывая ветлужские названия тех мест и, собственно, их намерения по поводу этих земель. Да и свои потаенные мысли он тоже не скрывал. Бывший сотник предположил, что если со своими нанимателями действовать открыто, то те и ответят прямо, пусть даже отказом. По крайней мере, раньше так и было.
       Как оказалось, те края были нужны ветлужцам лишь как точка опоры для следующего прыжка. Его спутников интересовал почти безлюдный горный хребет за Камой, называемый ими южным и центральным Уралом, а не сама Пермь, и даже не богатый пушниной север, где сидела уже упомянутая югра.
       Поведанные им слухи о серебре волхва почему-то не заинтересовали. Тот считал, что этот металл в тех местах почти не добывают, а все россказни о богатстве местных жителей объяснял тем фактом, что булгарские торговцы поставляют его в обмен на мягкую рухлядь. Мол, вера не дает мусульманам наслаждаться изображением людей и животных, вот и сплавляют они серебряную посуду из Хорезма с такими рисунками от греха подальше. А местная чудь складывает драгоценную утварь к ногам своих деревянных идолов, вот кто-то и пустил небылицы по всему свету, наткнувшись на одно из таких святилищ.
       В итоге оказалось, что ветлужцы стремились за другим. Уголь, медь, свинец, олово, даже железные руды, которые по слухам имели какую-то загадочную крепость из-за присутствующих в них примесей, вот что было им нужно. Все то, что сейчас они получали через угров, можно было купить гораздо дешевле у тех же башкортов, если сплавиться по Каме до речки Белой на полудне. Правда, олово, по слухам, не добывали и они, к ветлужцам этот металл попадал лишь стараниями новгородских торговцев, возивших его откуда-то из-за моря, однако многие были уверены, что близость Хорезма может позволить найти новые источники его поступлений.
       Пермь же была той точкой, не закрепившись на которой, было невозможно освоить Урал и пользоваться его богатствами. При этом больших иллюзий насчет легких барышей никто не питал, и дело было не в местных жителях. Народ там был, по слухам, мирный. Причиной были булгарцы, которые всеми силами постарались бы воспрепятствовать чужакам пройти в те земли, не говоря уже о том, чтобы разрешить им попрать свои единоличные торговые права в тех местах.
       Перевалить на Каму мимо них можно было несколькими путями.
       Во-первых, это легко было сделать на полудне, где могучая Вятка вливалась в еще более полноводную Каму. Во-вторых, существовала какая-то дорога на полуночи, где истоки этих двух рек довольно близко сближались меж собой. Третий путь вел на восход солнца, вверх по Чепце.
       Пожалуй, из всех направлений именно последнее интересовало ветлужцев более всего. В первую очередь из-за того, что на этом притоке Вятки, уходящем своими истоками почти к середине Камы, жили родственные многим из них одо. Кий такие взгляды разделял, но причины у него были несколько другого толка.
       Северный путь его пугал, хотя он не сознался бы в этом даже самому себе. Там, в глухих лесах, встречалась не только чудь, но и загадочные овды, которых все черемисы почитали за злых духов.
       Как ему не раз толковал лекарь, эти создания были всего лишь остатками каких-то монголоидных племен, живших здесь в древнее время, но Кий этому не верил, да и не понимал всякой заумной мути, исходящей от Вячеслава. Ведь он с детских лет знал, что овды это существа женского пола с большими грудями, закинутыми на спину. Сила и злость их таковы, что они способны за считанные мгновения заездить лошадь до смерти, а уж если им попадется под руку человек, то его судьбе не позавидует никто. И от кого они произошли в этом случае не столь уж и важно!
       Как бы то ни было, Кий считал, что в верховья лучше было не соваться, да и на первый, полуденный путь в низовья Камы лучше было не вставать. Слишком уж сильным было влияние булгарцев в тех землях, называемых арскими, и практически наверняка можно было нарваться на их заставы, относящиеся весьма предубежденно к заезжим торговцам.
       Сами ары, как понимал Кий, ничем особо не отличались от одо, только прозывались на булгарский манер. Однако его соратники считали, что различия у этих племен все-таки более весомые, хотя и делили вятских удмуртов почти так же. На южных, живущих поблизости от устья Вятки, в основном на левом притоке Кильмезе, и на северных, обитающих на среднем ее течении, а также на Чепце.
       Возможно, в чем-то они были правы.
       Из-за близости Волжской Булгарии ары были более зависимыми от нее. Кроме того, великим южным соседом поощрялось переселение удмуртов в низовья Вятки со средней и нижней Камы, где те в основном и жили. А новые соседи -- это новые конфликты, что еще больше подрывало возможность какого-либо объединения разрозненных арских родов.
       На Чепце же жили не только удмурты и чудь, но и другие, свободные от любой зависимости люди. Именно люди, а не племена, потому что от христианских князей в эти места бежало множество самых разных жителей их уделов. И мурома, и мещера, и вятичи с верховьев Оки. Недавно суздальский сотник рассказал, что и ростовская чернь бросает свои лачуги, подаваясь на Волгу и Вятку за вольной жизнью, а среди нее попадается как меря, так и людишки словенского языка, бегущие от засилья Иисуса.
       Для ветлужцев все это звучало во благо, поскольку среди них самих во множестве были и удмурты, и меря, а уж словенским языком владели почти все они. Правда, часть из них были христианами, что здесь никого не обрадовало бы, однако кресты свои они не выпячивали и в конфликты по поводу веры никогда не вступали.
       "Да и как ветлужцы поклоняются? Так, махнут рукой перед трапезой, да склонят голову перед иконой, и все. Даже их деревянный храм в новой Переяславке погоды не делает, несмотря на то, что его нарядили в узорные деревянные кружева, призванные зазывать своей красотой в христианскую веру многих простаков.
       Ведь не просто же так приходил к Кию полгода назад лекарь, ведя с ним тайные беседы. Нельзя ли, мол, наиболее красивые рощи по Ветлуге объявить для черемисов священными и иногда там проводить свои моления? Иначе, мол, вырубят там все под корень...
       Странный человек, одним словом, хотя и волхв. С другой стороны, это явно означало то, что бессильный бог чужого народа, распятый ромейцами на кресте, не каждому по нраву. Глядишь, со временем многие из ветлужцев захотят бросить свою веру и начать поклоняться Кугу-Юмо -- верховному богу черемисов. Не правильнее ли радоваться ветру -- его дыханию, и радуге -- его луку, чем носить на груде крест с поверженным божеством?"
       Сходни, упав на мелководье, подняли тучу брызг, и Кий вздрогнул от попавших на лицо капель, непроизвольно обернувшись назад.
       Поход был более чем внушителен, за его судном к берегу повернули еще три легких ушкуя с закрытой палубой, и пара катамаранов, груженных какими-то мудреными деревяшками. Кий среди них распознал лишь небольшие пороки, а все остальные механизмы были прикрыты полотном и тщательно скрывались от чужых глаз. Ему лишь сказали, что это какие-то приспособления для промывки породы, после чего дальнейшие вопросы отпали сами собой вместе с проснувшимся интересом.
       Собственно, Кию было все равно, чем зарабатывают на жизнь его соратники. Главное, что делятся со своих мастерских доходами и ничего чуждого не насаждают. С тех пор, как Кий разорвал отношения с кугузом, поднялся он ощутимо, и это не было напрямую связано с его службой.
       Сурские цементные прииски уже принесли ему тройной доход от вложенного, и хотя ветлужцы сразу ограничили такую прибыль пятью годами, после чего доля Кия должна была перейти к общине, он не переживал.
       Во-первых, они так делали со всеми прибыльными мастерскими, и обычно этот срок составлял два года после того, как все затраты окупались. А, во-вторых, уже не раз к подобным масштабным замыслам привлекались монеты из чужой мошны, и пока все вложившиеся остались довольными. Учитывая то, что статус высокопоставленного наемника давал ему возможность быть в курсе всех событий, Кий был уверен, что и со следующим своим вложением не промахнется, если вообще соберется это сделать...
       Сомнения у него вызывали не принципы распределения богатства, а сами основы построения ветлужского общества.
       В частности, из-за этого бывший черемисский сотник так и не принял Ветлужскую Правду, хотя ему и предлагали. Это почти вполовину уменьшало его воинское довольствие из-за того, что прибыль с общинных товаров до него не доходила, однако он ни о чем не жалел. Постулаты равенства и справедливости ему были понятны и в чем-то даже привлекательны, поскольку он и сам был из низов, однако Кий был уверен, что работать они не будут и, в конце концов, ветлужская вольница изживет себя сама под напором более сильных и щедрых соседей. И закончится все это печально.
       Дробный стук по сходням вновь прервал его мысли и возвестил о том, что часть воинов с его судна сбежали на прибрежный песок и рассыпались осматривать окрестности. Кроме того, легкая долбленка с тремя ратниками уже ушла на противоположный берег, где должен быть выставлен дополнительный дозор. Обычная рутина перед тем, как расположиться лагерем в незнакомом месте.
       Кий хмыкнул и слегка позавидовал отплывшим в сказочные владения Вуд-авы воям.
       "Наверняка искупаются, леший их забери! Тьфу-тьфу-тьфу... Тоже, что ли, наведаться... проверить, как они устроились!"
       Однако чувство долга пересилило, и он повернулся в сторону черемисского селения, принадлежащего, судя по всему, ижмаринскому кугузу. Дожидаясь, когда разведчики вернутся обратно с докладом, Кий в очередной раз задумался, вспомнив тот момент, когда его судьба круто вильнула под натиском неожиданных событий.
       Началось все с того, что ветлужский князь его прогнал, повздорив из-за зимнего противостояния с булгарцами. Прогнал прямо там, на месте событий. Заикнулся было предать смерти лютой, но не стал, слишком уж шатким положение было у него самого.
       Собственно говоря, Кий тогда свою роту не нарушил и просто не дал воинам учельского наместника грабить черемисские селения на среднем течении Ветлуги, а заодно и ветлужские остроги, затесавшиеся среди них. И какая разница кугузу, что впереди его воинов расположились полторы сотни стороннего ополчения, облаченного в блестящие глянцем железные доспехи?
       Может быть, князь взревновал к успехам своего сотника? Так сам мог получить заслуженную славу, стоило лишь пошевелиться чуть раньше!
       Еще тогда, когда булгарская рать сожгла Переяславку и ринулась преследовать ее жителей вверх по Люнде, в итоге завязнув в узком лабиринте, сплошь утыканном ловушками и завалами! Тогда, когда один из конных учельских отрядов вышел ветлужцам в тыл и попытался пленить их воеводу, только чудом спасшегося из захлопнувшейся западни! Или хотя бы за мгновение до того момента, когда ударили сильные морозы и булгарские вои стали занимать селения низовых черемисов, выгоняя жителей в леса!
       Нет же, кугуз все еще терпеливо выжидал, хотя и обязан был защищать своих людей! И лишь когда у прибывшей рати стало заканчиваться продовольствие и корм для лошадей, и она стала подниматься к острогам, по пути вычищая от съестного все встреченные по пути деревни, он отправил воинов навстречу булгарцам. Но медленно, очень медленно.
       И Кий, получавший доклады ежедневно, если не ежечасно, не вытерпел и бросил клич по окрестным селищам, присоединив всех отозвавшихся к ветлужцам, уже начавшим сооружать заслон на реке. Что примечательно, ни один окрестный род ему на этот раз в людях не отказал, разбой должен был коснуться всех.
       Так что когда рать кугуза явилась на место боя, вои застали лишь присыпанные свежевыпавшим снегом пятна крови на льду, и обгорелую солому из разбитых саней, разнесенную ветром по голым прибрежным зарослям.
       Что было злобиться? Из-за того, что ополченцами сотника взялся командовать ветлужский воевода? Кию ли было тогда указывать, если его почти бездоспешные вои смотрелись несколько бледно по сравнению с ратью союзников, среди которых затесалась не только его родня с низовьев Ветлуги, но и суздальцы с новгородцами? Или надо было повернуть копья против них всех, присоединившись к учельцам?!"
       "Ну, уж, нет! -- сплюнул под ноги Кий. -- И так позволил незваным гостям вдоволь похозяйничать на землях, где я родился! Против своего рода я не пойду никогда, а тот стоял бок о бок с ветлужцами!"
       В то утро защитники успели перегородить часть реки особым частиком1, названном кем-то ежами, и встали за ним строгими рядами. Пешие воины с самострелами смотрелись настолько грозно, что булгарская конница, превышая союзную рать в численности в полтора раза, ненадолго замешкалась.
       
       # # 1 Ч а с т и к -- заграждение из рядов заострённых кольев
       
       Однако заграждения, перемежаемые стволами деревьев, не дотягивались до берегов и у учельцев была возможность проскочить в эти щели, держа защитников под плотным навесным огнем конных лучников, после чего атаковать их с тыла в мягкое подбрюшье, где стояли неодоспешенные ополченцы. И учельцы решили действовать незамедлительно.
       Было видно, что на всем пространстве между противниками блестел голый лед, часто перемежаемый снеговыми наносами, по которым тонкими змейками струилась поземка. Однако все это булгарцев не страшило, непрошеные гости знали, куда шли, и шипастые подковы удерживали коней от падения, хотя и было понятно, что без переломанных ног у небольших лохматых лошадок никак не обойтись.
       Более того, всадники были готовы на жертвы и ждали лишь первых выстрелов из медлительных ветлужских самострелов, чтобы взять в намет и смять пеших воев до того, как они перезарядят свое оружие.
       Выбранная для битвы местность позволяла это сделать безболезненно. С одной стороны ледяного поля простирался невысокий берег, заросший чахлым кустарником. Он просматривался насквозь, и было видно, что никакой засады на нем и в помине нет. На противоположном же и вовсе расстилалась девственно белая пустыня, превращающаяся летом в благодатные заливные луга.
       Армада всадников разделилась пополам, и передовые отряды пошли на охват долгожданной жертвы, переставшей, наконец, кусаться из-за угла и собравшейся достойно встретить свою смерть.
       Однако все случилось по-другому.
       Их ждали не болты самострелов, а нечто более страшное. Несколько огромных точек пересекли небесный свод и рухнули перед ногами всадников глиняными черепками разбившихся кувшинов и металлическим звоном рассыпавшегося "чеснока". Хаос первых падений на ледяном катке Ветлуги продолжился, когда конница достигла снежных наносов, оказавшихся полыньями, затянутых тонким ледком и заваленных снегом, неровные отвалы которого были надежно скрыты легкой ночной поземкой.
       Пристрелка пороков, длившаяся весь вечер перед боем тяжелыми каменными глыбами, ломающими ледяной панцирь реки, не только наметила примерные точки ударов, но и собрала первый пагубный урожай. Десяток жертв, провалившихся в холодную воду вместе с лошадьми, сразу напомнил остальным, что поспешать надо с умом.
       Всадники не подошли еще и на расстояние выстрела, а уже потеряли десятую часть от былого количества. Конные лавы замешкались, и тут же по ним пришелся основной удар из камнеметов, скрытых за пешим войском и дополнительным кругом из саней.
       Залп по флангам был почти одновременным, пороки были уже заряжены и до поры, до времени прикрыты кусками беленого полотна. Скопище саней и лошадей перед ними создавало видимость вожделенного для любого воина обоза, поэтому булгарцы до последнего момента не ожидали опасности с этой стороны.
       Кий отдавал себе отчет, что остановил булгарцев не вид его суровых ополченцев и даже не бронные ветлужские стрельцы, а именно эти неуклюжие камнеметы, давшие всего лишь один-два залпа по расстроенным рядам противника, еще даже не успевшего опустить свои копья или поднять луки.
       На учельцев стали рушиться бревна и увесистые булыжники, некоторые из которых ломали лед под идущей неспешной рысью конницей. Массивные стволы деревьев с грохотом проносились среди всадников, выбивая людей из седел и ломая ноги лошадям. Они оставляли за собой пустынную территорию, наполненную лишь кровавым месивом из людей, животных и их оглушительными криками боли. Мало того, некоторые из бревен были чем-то облиты и подожжены, поэтому прокладывали себе путь среди конницы, неся за собой вихри свирепого красного пламени и ошметки черного дыма.
       Тех же булгарцев, кто не потерял голову и свою удачу, а потому прорвался сквозь мощный удар камней и обломков тяжелых дубовых кряжей, выкосило каменное крошево, ударившее чуть позже. Немногие успели миновать опасный участок и достичь того места, где камнеметы были уже бессильны.
       И тут же по ним ударили тяжелые болты с плоскими наконечниками в виде ласточкина хвоста, предназначающиеся для нанесения широких рубленых ран.
       Первые ряды ветлужцев разрядили свои самострелы, целясь по ногам лошадей, стремясь создать завалы из животных до того, как учельцы смогут на скаку достать их из луков, мощность арбалетов это позволяла. Кий знал, что после выстрела пешцы должны были кинуться назад и начать выстраиваться в плотные квадраты, прикрытые большими щитами и выставленными копьями. Однако это оказалось лишним, как и залп второго ряда стрелков.
       Атака захлебнулась, основная масса конницы стала отворачивать на середину реки и по кругу отходить назад. Учитывая, что булгарские лучники даже не успели сблизиться на расстояние прицельного выстрела, мгновенный разгром передовых отрядов отрезвил самые горячие головы.
       Три взлетевшие на полем битвы стрелы, несущие за собой дымные шлейфы, и громкие окрики десятников постепенно прекратили стрельбу со стороны ветлужцев и черемисов. Не пригодились ни подростки с самострелами на берегу, сидевшие в отрытых в снегу окопах и прикрытые от внимательного глаза теми же выбеленными полотнами, ни конная засадная полусотня, оставленная выше по течению на непредвиденный случай.
       Булгарские воины были просто не готовы к такой битве. Битве не людей, а механизмов. Они не хотели умирать, не в силах дотянуться до противника, чтобы вцепиться ему в глотку.
       Учельцы отступили, оставив после себя более сотни ранеными и убитыми, почти пятую часть своих воинов. Спустя время они забрали большую часть тел и оставшихся в живых людей, им никто не мешал, но ветлужцы за это время не проронили даже слова. Просто стояли и смотрели, как в нескольких сотнях шагов от них умирают люди. Слишком сильно было их ожесточение, слишком памятны обиды, слишком много погибло друзей за прошедший с нашествия месяц.
       А потом булгарская рать ушла.
       Несмотря на то, что прошло уже два года, Кия до сих пор преследовала по ночам картина кровавых ошметков, оставшихся на месте боя. Вскакивая в такие минуты в холодном поту, он кричал, словно сам стал жертвой смертоносного оружия, словно это на него падала огромная глыба, стремясь раздавить в лепешку. Он вторил воплям людей с раздавленными конечностями, просил руку помощи вместе с теми, кто захлебнулся в стылой воде.
       Нет, Кий не боялся крови и не сожалел ни о чем. Однако он не мог принять безжалостную смерть, от которой не могло бы спасти все его воинское умение. И каждый раз, отирая холодные капли со лба, он благодарил богов, что не сошел в тот день с ума, смотря, как останки живых существ, павших от ударов бездушных механизмов, сгребают в темный зев проруби, медленно зарастающей тонкой корочкой льда.
       И что он мог ответить кугузу, пришедшему слишком поздно?
       Лишь потом стало известно, что учельский наместник грозил смертными карами любому, кто помешает ему забрать под свою руку ветлужские селения. И кугуз якобы делал все, чтобы не допустить бойни между черемисами и булгарцами, он пытался сохранить жизни своих людей. Однако Кий считал, что дело было совсем не в этом, да и старейшины не вняли голосу рассудка и когда низовые роды объявили, что отделяются, указали чересчур осторожному князю на дверь.
       Сам, мол, посадил в низовьях Ветлуги пришлых людишек, позарившись на их доспехи, а удержать под собой не смог. Более того, не дал защиты окрестным черемисам, а потому те в своем праве проявить недовольство. А уж то, что они захотели перейти под руку более сильного, пусть тот и породнился с одним из старейших ветлужских родов... Это был почти приговор, тем более примеров подобных размолвок в округе было более, чем достаточно -- черемисских княжеств по Ветлуге и Вятке было, как пальцев на руке.
       Кугуз в итоге удержался но, как слышал Кий, лишь благодаря помощи Лаймыра. Тот решил, что лучше пусть все останется по-прежнему, чем начнутся распри за власть в княжестве.
       Однако кусок свой ветлужцы ухватили, точнее, отгрызли до самой речки Вол. Просто так такой кусок никто не отдал бы, воеводе пришлось прилюдно признать себя ротником "великого" черемисского князя и, естественно, дать взаимную присягу и обещание помогать друг другу в беде и радости. Это в первую очередь подразумевало оказание военной помощи кугузу и отправки части собираемых податей ему же, однако оговаривало и определенную независимость низовых земель. Учитывая, что до этого переяславцы жили в этих местах почти на птичьих правах, это был весомый шаг к их признанию.
       И это многие оценили, хотя по понятным причинам большинство черемисских родов сделало вид, что все осталось по-старому, только на ветлужцев возложили новые обязанности. Однако все понимали, что роту им разорвать гораздо легче, чем кугузу получить отданные в кормление земли по Ветлуге, Люнде и Усте обратно. Звучало соглашение, конечно, немного по-другому, низовые черемисские рода ветлужского воеводу за князя не считали, но оброк за обещанную защиту теперь свозили ему.
       Более того, многим было просто выгодно признать над собой Ветлужскую Правду, и вследствие этого практически перестать платить подати, поэтому тихой сапой новые законы Переяславки проникали и в отдаленные уголки нижнего Поветлужья. Благо, в них не было ничего такого, что напрямую бы затрагивало традиции и верования черемисов, а мелкие несуразности и запреты больше веселили, чем расстраивали.
       Из чуждого им воевода требовал соблюдения лишь одного правила -- посещения детьми школ. Однако учитывая, что многие роды уже имели такой опыт, и большинству семей это принесло немалый доход, такие чудачества воспринимались всеми довольно благосклонно.
       А спустя полгода и солеварни в Солигаличе вновь перешли в совместное владение ветлужцев и кугузства. Без благоволения местных мерян и чуди, черемисский князь так и не смог запустить на полную мощность добычу соли. Надо признать, что ветлужцы к этому недовольству негласно приложили руку, но без накала обстановки ситуация висела бы в подвешенном состоянии слишком долго, не принося доход никому.
       И с булгарцами все утряслось, с той поры они более не нарушали покой Поветлужья. Насколько Кий знал, ростовский князь пригрозил, что если наместник Учеля не уймется, то он возьмет бывшего десятника своего отца под защиту и даже обещал в этом случае поставить на Ветлуге крепость.
       Однако защищаемая им сторона не стала дожидаться, когда волки перегрызутся над добычей и попросту договорилась через посредника из угров о том, что наместник Учеля будет пять лет подряд получать богатые подарки от так и непобежденного противника.
       Суздальская же полусотня вместе с немногими новгородцами, участвовавшими в отражении набега, надолго осели в окрестностях Ветлуги, ощутимо повлияв на боеготовность местной дружины. Через несколько месяцев многие служивые и семьи свои перевезли на новое место.
       Глядя на столь многообещающий факт, воевода к щедрой плате дополнительно присовокупил обещание оделить их землей, оговорив это признанием ветлужских законов. Несогласных же с вежеством попросил удалиться обратно в Суздаль. Мол, всегда рад видеть, но черемисский кугуз сильно обижен, что ростовский князь держит тут своих воев, и грозит покарать своего ротника.
       Большая часть под предводительством бывших соратников воеводы осталась, за малую мзду передав земли в аренду местным общинам. Меньшая не обнаружила на предполагаемых наделах холопов, желающих их обрабатывать, горестно покачала головой и удалилась. Однако обошлось без обид, отступное в виде мошны с серебром было весомым.
       И все же Кий догадывался, что все это благолепие ненадолго, конфликт должен разгореться вновь, рано или поздно. Секреты ветлужцев стоили того, чтобы к ним заявилось если не все булгарское войско, то хотя бы закованные в броню курсыбаевцы. И он не хотел в это момент быть кому-нибудь чем-либо обязанным или оказаться несвободным в тисках весьма короткой, но скорее всего весьма жесткой Правды.
       Однако пока Великий Булгар спал, занятый своими внутренними распрями. Спал и ждал прихода суздальского князя1, руками которого, как многим в нем казалось, можно было в одночасье решить все проблемы, сплотив нацию против грозного внешнего врага.
       
       ##1 П р и х о д с у з д а л ь с к о г о к н я з я -- русские летописи сообщают, что в 1120 году Юрий Долгорукий  "ходи на Болгары и взя полон мног и полк их победи". Булгарские, многими непризнанные, говорят обратное: "Семь тысяч урусов из восьми были изрублены, растоптаны и потоплены казанчиями и салчиями. Джурги (Юрий) едва успел бежать с последней тысячей и более никогда в жизни не помышлял о походе на Державу".
       
       
       Глава 2

Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками Самострелы для детей своими руками

Изучаем далее:



Сварочный инвертор 12 вольт схема

Макияж чтобы удлинить глаза

Подарки женщине на юбилей 60 с юмором

Род-под своими руками чертеж

Самые интересные дачные поделки